Поздняя осень. Стою возле дома,

Поздняя осень. Стою возле дома, прогреваю машину, стряхиваю снег со стёкол. Рядом паркуется Лексус. Выходит, солидный дядька, лет шестидесяти – холёный, с профессорской бородкой, очки в элегантной оправе, пальтишко. Закуривает. Из задней двери, шурша пакетами вылезает бабулька с внешностью аристократки, за ней мальчишка лет четырёх, весёлый, энергичный, с лицом проказника. Пока бабулька возилась с пакетами, мальчишка, со знанием дела, подбегает к замёрзшей луже и начинает по ней скользить. Дядька не реагирует, молча курит, лениво наблюдает за ним – как армейский генерал за новобранцами.

Наверное, дед с бабушкой, внука взяли на выходные погостить — подумал я.

И тут, как говорится — по закону жанра, лёд трескается, и мальчишка всем телом погружается в холодную и грязную воду. Слёзы, сопли. Бабулька бросает пакеты, мчится к нему, вытаскивает из лужи. Дядька даже не шелохнулся, постоял, посмотрел на всё это безобразие, крепко затянулся, выдохнул отчаянно, и говорит начальственным басом:
— Артёмка, по-моему, тебя пиздить пора…