Мойша приметил на Изе ооочень

Мойша приметил на Изе ооочень даже приличный золотой «Роллекс»:
— Изя, откуда-таки у тебя, шлимазла, такие часы?
— Да так, по случаю прикупил за тысячу долларов.
— Слушай, тебе они не идут. Ты же ж не откажешься продать мне их за две
тысячи?
— Да нет, не откажусь.
Сказано — сделано. Однако, провернув операцию, Изя тяжело задумывается:
«Мойша таки человек дела, просто так деньгами бросаться не станет. Если он заплатил за эту побрякушку такие деньги, значит он имел вид перепродать ее еще дороже. Боже, как я опростоволосился. Положение нужно поправлять!»
И на следующий день идет к Мойше.
— Мойша, знаешь, все не так таки и просто. Я подумал, что эти часики не так плохи для меня, давай я заберу их за три тысячи.
Какой же коммерсант откажется от такого гешефта! Ударили по рукам. Но ночью Мойша сам не свой ворочался, укоряя себя за поспешность: «Изя знает что делает. Один раз сглупив он быстро поправил положение и как знать за сколько он хочет теперь продать этот дивный «Роллекс»! Утром бегу выкупать их, и тысячи сверху не пожалею!»
И таким манером коммерция шла день за днем.
Как-то приходит Изя к Мойше, держа за пазухой заветную пухлую пачку, а тот отрицательно мотает головой:
— Все, Изя. Часов больше нет.
— Что?! Как нет?! Как это «нет часов», я весь тебя спрашиваю?!
— Таки и нет. Я их продал сегодня утром одному очень новому русскому за двадцать две тысячи долларов.
— ЧиТО?! Скотина, гой, идиёт, посмешище Крещатика, чтоб с тебя весь
Ланжерон смеялся! Как у тебя рука не отсохла, за какие-то двадцать две тысячи продать часы, которые каждый день ежедневно, давали нам по тысяче долларов гешефта!..